28 февраля 2008. Четверг, 10:02

Развитие банковского дела. Часть вторая

В США лицен­зи­ро­ва­ние банков нача­лось в 1781 году. Чартеры давали банкам право на огра­ни­чен­ную ответ­ствен­ность и моно­поль­ные при­ви­ле­гии в пре­де­лах городов, где они нахо­ди­лись, но не на тер­ри­то­рии всего штата. Бан­ков­ские моно­по­лии на местном уровне стали для госу­дар­ствен­ных чинов­ни­ков дей­ствен­ным инстру­мен­том участия в при­бы­лях банков, извле­ка­е­мых, бла­го­даря их гос­под­ству­ю­щим пози­циям на местных рынках. Во-первых, чартеры выда­ва­лись в обмен на крупные еди­новре­мен­ные платежи; во-вторых, госу­дар­ствен­ные органы резер­ви­ро­вали за собой часть акций банков; в-третьих, банки были обязаны кре­ди­то­вать пра­ви­тель­ство. Есте­ствен­ной реак­цией на вве­ден­ные по поли­ти­че­ским мотивам огра­ни­че­ния стало появ­ле­ние мно­го­чис­лен­ных частных нели­цен­зи­ро­ван­ных банков. Хотя зако­но­да­тели пред­при­ни­мали неод­но­крат­ные попытки поме­шать рас­про­стра­не­нию кон­ку­рен­ции, путем запрета таким банкам эми­ти­ро­вать банк­ноты, демо­кра­ти­че­ское дав­ле­ние, в конце концов, привело к при­ня­тию законов о свободе бан­ков­ской дея­тель­но­сти, закре­пив­ших стан­дарт­ную про­це­дуру выдачи бан­ков­ских чар­те­ров любым группам граждан, которые удо­вле­тво­ряли ряду (не слишком строгих) тре­бо­ва­ний. Полу­чив­шим чартер банкам было раз­ре­шено выпус­кать банк­ноты, обес­пе­чен­ные при­над­ле­жа­щими им госу­дар­ствен­ными обли­га­ци­ями. В период свободы бан­ков­ской дея­тель­но­сти (1837–1863) банк­ноты в США, как и в Канаде (до 1935) и Шот­лан­дии (в 1800–1845), играли в денеж­ном обра­ще­нии ту же роль, что и госу­дар­ствен­ные нераз­мен­ные на золото и серебро бумаж­ные деньги (при условии, однако, что насе­ле­ние не утра­чи­вало доверия к ним). Двойная система лицен­зи­ро­ва­ния банков — на феде­раль­ном уровне и уровне штатов — фор­ми­ро­ва­лась под вли­я­нием бюро­кра­ти­че­ского сопер­ни­че­ства, в ходе кото­рого пра­ви­тель­ство США стре­ми­лось ввести единую обще­на­цио­наль­ную валюту и запре­тить банкам частную эмиссию банкнот.

По своему харак­теру бан­ков­ское дело сопря­жено с риском. В связи с тем, что дол­го­сроч­ные нелик­вид­ные кредиты часто финан­си­ру­ются за счет отно­си­тельно крат­ко­сроч­ных лик­вид­ных бан­ков­ских обя­за­тельств, банки могут легко ока­заться на грани банк­рот­ства и при­не­сти своим вклад­чи­кам и прочим кре­ди­то­рам большие убытки. Нервные вклад­чики, пре­красно созна­вая при­су­щий бан­ков­скому делу риск, иногда пыта­ются изъять свои вклады и фак­ти­че­ски обре­кают банки на банк­рот­ство. Если банк­рот­ство одного из банков вос­при­ни­ма­ется в обще­стве как признак неустой­чи­во­сти бан­ков­ской системы в целом, оно может стать при­чи­ной утраты доверия со стороны насе­ле­ния к банкам вообще и, подобно зараз­ной болезни, рас­про­стра­ниться на другие финан­со­вые учре­жде­ния. Поэтому на про­тя­же­нии всей истории бан­ков­ского дела пра­ви­тель­ства стре­ми­лись предот­вра­щать банк­рот­ства банков и вызы­ва­е­мую ими панику среди насе­ле­ния.
В XIX–XX вв. свя­зан­ные с банками пани­че­ские настро­е­ния обычно воз­ни­кали в периоды эко­но­ми­че­ских спадов и депрес­сий. Часто панике пред­ше­ство­вали потря­се­ния на других финан­со­вых рынках или поли­ти­че­ские потря­се­ния. До обра­зо­ва­ния Феде­раль­ной резерв­ной системы США банки успели выра­бо­тать соб­ствен­ный отно­си­тельно эффек­тив­ный меха­низм предот­вра­ще­ния паники — местные кли­рин­го­вые палаты, при­зван­ные объ­еди­нять ресурсы банков и эми­ти­ро­вать соб­ствен­ные деньги, чтобы при необ­хо­ди­мо­сти под­дер­жи­вать своих членов, ока­зав­шихся в трудном финан­со­вом поло­же­нии. «Набеги на банки», с одной стороны, усу­гу­били эко­но­ми­че­ский кризис 1930-х годов, а с другой стороны, сами были вызваны им. В то время каждый пятый банк США потер­пел банк­рот­ство; было поте­ряно при­мерно 5% депо­зи­тов. Самый сокру­ши­тель­ный и мас­со­вый «набег» про­изо­шел зимой 1932–1933; именно он вынудил пре­зи­дента Рузвельта рас­по­ря­диться о вре­мен­ном закры­тии всех банков. Срав­ни­тельно недавно, в 1985, паника охва­тила кли­ен­тов банков в штатах Огайо и Мэри­ленд. В совре­мен­ной истории Англии паники также не были редким явле­нием: только в XIX в. страна пере­жила по меньшей мере четыре финан­со­вых потря­се­ния. В неко­то­рых странах, однако, паники не наблю­да­лись вообще, хотя их бан­ков­ские системы не слишком отли­ча­ются от таковых в США и Вели­ко­бри­та­нии. Имеются опре­де­лен­ные под­твер­жде­ния тому, что веро­ят­ность паник меньше в тех странах, где зако­но­да­тель­ство допус­кает созда­ние сети бан­ков­ских отде­ле­ний и фили­а­лов. Такие бан­ков­ские системы спо­соб­ствуют ста­нов­ле­нию дивер­си­фи­ци­ро­ван­ных финан­со­вых учре­жде­ний, которые обла­дают большей устой­чи­во­стью к эко­но­ми­че­ским потря­се­ниям и менее под­вер­жены «вирусу банк­рот­ства» («эффекту домино»). Напри­мер, во многих отно­ше­ниях Канада постра­дала от Великой депрес­сии ничуть не меньше, чем США. Однако в период с 1923 по 1985 в Канаде не было заре­ги­стри­ро­вано ни одного случая банк­рот­ства банков, несмотря на отсут­ствие цен­траль­ного банка и системы стра­хо­ва­ния депо­зи­тов (до 1935). Вместе с тем в Канаде всегда функ­ци­о­ни­ро­вали немно­го­чис­лен­ные отно­си­тельно крупные банки с раз­ветв­лен­ными сетями фили­а­лов, которые, каждый в отдель­но­сти, имели воз­мож­ность лучше дивер­си­фи­ци­ро­вать свои активы и, в целом, могли легко объ­еди­нять ресурсы в периоды эко­но­ми­че­ских труд­но­стей.
За послед­ние два десятка лет бан­ков­ская сфера изме­ни­лась сильнее, чем за пред­ше­ству­ю­щие два сто­ле­тия. Осо­бенно глу­бо­кие пере­мены она пре­тер­пела в США. К наи­бо­лее замет­ным тен­ден­циям следует отнести кон­со­ли­да­цию в бан­ков­ской отрасли, уже­сто­че­ние кон­ку­рен­ции с другими финан­со­выми инсти­ту­тами как по активам, так и по пас­си­вам, и нов­ше­ства во вза­и­мо­от­но­ше­ниях банков с кли­ен­тами. К даль­ней­шим пере­ме­нам отрасль под­тал­ки­вают изме­не­ния в системе регу­ли­ро­ва­ния банков и стре­ми­тель­ное рас­про­стра­не­ние новей­ших инфор­ма­ци­он­ных тех­но­ло­гий.

Смяг­че­ние тер­ри­то­ри­аль­ных огра­ни­че­ний на бан­ков­скую дея­тель­ность суще­ственно упро­стило процесс слияний в отрасли. До 1982 года ни в одном из штатов США бан­ков­ским хол­дин­го­вым ком­па­ниям из других штатов не раз­ре­ша­лось владеть банками на тер­ри­то­рии данного штата; спустя деся­ти­ле­тие, этот запрет про­дол­жал дей­ство­вать лишь в одном штате — Гавайи. В 1979 году только 2,1% активов банков штатов при­над­ле­жали бан­ков­ским орга­ни­за­циям из других штатов. К 1994 году этот пока­за­тель вырос до 27,9%. Несмотря на то что снятие тер­ри­то­ри­аль­ных огра­ни­че­ний суще­ственно укре­пило кон­ку­рент­ные позиции банков, поз­во­лив им поль­зо­ваться пре­иму­ще­ствами эко­но­мии на мас­шта­бах дея­тель­но­сти, доля бан­ков­ского сектора на рынке ссуд­ного капи­тала неуклонно сни­жа­лась, в то время как доля прямого финан­си­ро­ва­ния (в отличие от финан­си­ро­ва­ния через посред­ни­че­ские учре­жде­ния) росла. На этом осно­ва­нии неко­то­рые ана­ли­тики поспе­шили сделать вывод об абсо­лют­ном падении роли бан­ков­ского кредита. В дей­стви­тель­но­сти это сни­же­ние про­ис­хо­дит лишь отно­си­тельно объемов прямого финан­си­ро­ва­ния. В период с 1979 по 1994 внут­рен­ние (не зару­беж­ные) активы банков уве­ли­чи­ва­лись в реаль­ном выра­же­нии при­бли­зи­тельно на 1,7% в год.

К рубежу тыся­че­ле­тий банки подошли уже осно­ва­тельно под­го­тов­лен­ными. Стре­ми­тель­ный рост бан­ков­ских капи­та­лов и активов, обостре­ние кон­ку­рен­ции, сра­же­ния за кли­ен­тов — судя по всему, раз­ви­тие системы вре­менно при­оста­но­ви­лось и теперь идет борьба где-то внутри, где отсе­ка­ются слабые и бес­по­лез­ные «особи». Банки играют на руку вклад­чи­кам, рас­ши­ряя спектр услуг и про­дук­тов. Немалое влияние также уде­ля­ется орга­ни­за­ци­он­ным спо­соб­но­стям и новым тех­но­ло­гиям.
Не исклю­чен, впрочем, и «эво­лю­ци­он­ный про­гресс». Фран­цуз­ский банкир Эрве де Кармуа, ана­ли­зи­руя стра­те­гии раз­ви­тия банков в послед­ние несколько деся­ти­ле­тий, выдви­нул гипо­тезу о созда­нии в бли­жай­шем будущем прин­ци­пи­ально новой модели банков — «диви­денд-банков», которые будут ори­ен­ти­ро­ваться на мак­си­маль­ный доход акци­о­не­ров. В зону вни­ма­ния подоб­ных моделей входят: захват при­быль­ных сег­мен­тов бан­ков­ского рынка, кон­троль доход­но­сти опе­ра­ций, «про­зрач­ность» услуг и отчет­но­сти, поиск опти­маль­ных решений. Следуя всем этим прин­ци­пам, банк в дли­тель­ной пер­спек­тиве повы­шает уровень доход­но­сти своего капи­тала на 15-20%. Правда, это пока что только гипо­теза, успев­шая вызвать ряд кри­ти­че­ских заме­ча­ний в свой адрес.



Ранее опуб­ли­ко­ван­ные мате­ри­алы:
Раз­ви­тие бан­ков­ского дела. Часть первая 
  • Красивый Крым
Статьи » Развитие банковского дела. Часть вторая
Все новости | Статьи | Календарь | Поиск